Так случилось, что убийство студента РГСУ и гражданская панихида в День Конституции 12 декабря, перетекшая в многотысячный митинг, стали поводом для СМИ частенько поминать этот вуз. Прошло время, страсти поутихли — информационный повод забылся.

А изменилась ли ситуация в РГСУ после «декабрьских событий»? Чем для студентов завершилась эта история?

Во дворе РГСУ мы опросили более полусотни человек. Когда обозначали тему «декабрьские события, межнациональные отношения», отказывались от общения крайне редко. В основном или бегущие куда­то, или вроде бы никуда не спешащие кавказские парни.

Основная мысль практически всех ответов: тот случай единичный и произойти мог в любом другом коллективе. Митинг у общежития был организован только для того, чтобы отдать дань памяти погибшему Сычеву, а вот в последующем марше принимали участие в основном те, кто «хотел выделиться» или «что­то еще хотел». 

По поводу дальнейшей жизни вуза:  «Ничего не изменилось».

«Сначала об этом говорили, — вспоминали студенты. — Многие собирались идти на митинг, но людей в тот день из общежития не выпускали. Разговоры о смерти Максима есть до сих пор, но без особого энтузиазма. Сейчас у людей сессия, так что ни до чего. Но кому надо, тот помнит: на сорок дней ребята ездили на кладбище целым автобусом».

Проводили ли студентам дополнительные лекции «по толерантности»? Еще в середине декабря вроде была одна общевузовская лекция, но на нее мало кто ходил — все опрошенные нами «что­то слышали об этом». Педагоги беседовали в основном с нерусскими ребятами: «Некоторые преподаватели поднимали эту тему, но не на лекциях, а в личной беседе. Советовали быть осторожнее».

«Да, преподаватели проводили такие беседы, рассказали однокурсники убитого студента.­ И прокурор Кировского района приезжал, говорил, что лучше не ходить на несанкционированный митинг, который проводился в Ростове. На все равно люди пошли, чтобы возложить цветы и почтить память Максима».

А вот в общежитии «воспитательная работа» велась. «Приезжали и представители деканата, и сотрудник милиции: проводили беседы на эту тему, — рассказывали живущие там. — Некоторые преподаватели индивидуально интересовались происходящими событиями, для себя. Но никаких оценок не давали».

Наиболее конкретно последствия митинга отразились на живущих в общаге: изменили время комендантского часа. Раньше студентам можно было «гулять» до 23.00, теперь до 22.00. У многих ребят секции и кружки заканчиваются позже — возникла серьезная проблема попасть в свою комнату. Изменилось время и посещения гостей: исключительно с 16.00 до 20.00, а гостями теперь могут являться только студенты РГСУ. Сменился и комендант общежития. Одни студенты считают, что прошлого уволили из­за того, что «недоглядел». Другие ­ что из­за кавказской национальности. Новый комендант — русский, да еще и бывший военный: это назначение, несмотря на «временной режим», поддерживают многие живущие в общежитии, в том числе и студенты из других республик.

АМА-команда

От редакции

Не сочтите за желание разжечь сенсацию из ничего: межнациональный конфликт — это самый последний повод для пиара издания. Но вот один момент настораживает…

Расспрашивая корреспондентов АМА­пресс, вернувшихся после опросов, мы никак не могли понять: что же мучает наших девчонок? Вроде все же нормально: собрано много мнений, достаточно позитивные результаты, отсутствие каких­либо конфликтов… Наконец, вычленили «занозу»: все слишком сладко. На условиях полной анонимности среди достаточно большого числа опрошенных должен же был попасться пусть один, который припомнил хотя бы какую­либо «шероховатость» и разрушил идиллию обрисованной студентами картинки. И мы начали с пристрастием опрашивать уже самих интервьюеров.

— «Ничего не изменилось» — это не значит, что ситуация изначально была хорошей. Нам никто не сказал, что, как раньше, они дружат с ребятами с Кавказа, что устраивают совместные вечеринки, — рассуждали  они. — Если ничего не изменилось, значит, и раньше особой дружбы и не было.

 «РГСушники» часто говорили, что между студентами эту проблему не обсуждают. Но значит ли, что все настолько гладко? Особенно, когда на диктофонной записи слышатся оговорки типа «студенты другой расы» или нелестные прозвища других национальностей, за которые опрашиваемые тотчас же извинялись. Были ответы по типу: «У нас в группе кавказцев нет, нас это не касается» или «с неграми мы ладим лучше»… Как трактовать мелькающие после фраз «не было у нас вообще конфликтов» слова «после декабря кавказцы стали вести себя тише»? Или когда на вопрос: «Что, по­-вашему, стоит сделать, чтобы вообще не было конфронтаций между студентами разных национальностей в общежитии?» уверяющий в полном благополучии ситуации человек, не задумываясь, говорил: «Переселить всех нерусских в отдельное здание».

В более «интимной» обстановке — через Интернет — студенты делились более тревожными новостями. «Некоторых участников «марша» исключили. Это было нетрудно сделать, в основном из­за успеваемости, — рассказывали студенты РГСУ. — В вузе вообще ужесточили порядки с отчислением: списки на него огромные». Некоторые связывают это с «декабрьскими событиями». Другие — с общей обстановкой в университете: за последнее время там сняли нескольких проректоров – «людей уважаемых и справедливых», сокращают специальности и вроде как даже факультеты, а учащихся там студентов переводят на «коммерцию».

«Контрольная группа» — студенты из других ростовских университетов — размышляла на тему взаимоотношений представителей разных национальностей в вузе более прямо. Они рассказывали, что «стараются не обобщать, ибо это  — неприлично. Но стычки есть постоянно». Хотя отмечают, что проблемы не столько в цвете глаз или волос, сколько в позиции, которую зачастую принимают кавказские студенты: «Разница между ними и русской «золотой молодежью» лишь в том, что за одними — богатый папа с толпой ЧОПов, а за другими — клан». С другой стороны, более смело говорили и сами гости с Кавказа: «Мы хотим, чтоб нам давали право жить в нашей стране!». Они утверждают: проблемы есть с обеих сторон. Особенно, если обижают одни, а отхватывают за это другие: «Мы же для русских — на одно лицо!»

А некоторых «декабрьские события»… радуют. «В семье не без урода ­ это касается любой национальности. Но что люди поднялись, объединились против проблемы ­ это факт взросления гражданского общества. Когда такой вот толпой студенты будут решать вопрос стоимости обучения и невыплаты стипендии, я буду в этой толпе, — звучали единичные, но уверенные голоса. — Пусть пока не совсем цивилизованно, нахрапом, но то, что молодежь, наконец, выражает свое мнение, — это хорошо».