Султан Сулейман, 10-й правитель Османской империи, был покорителем чужих земель. Посвященный ему телесериал «Великолепный век» покорил даже сердца тех, чьи предки не на жизнь, а на смерть сражались с османскими полчищами.

Впрочем, как сообщалось в наших СМИ, показ в самой Турции первых серий «Великолепного века» вызвал множество гневных откликов: где должный масштаб личности и событий? Разве все это — не искажение истории?

Надо сказать, что султан Сулейман I, прозванный современниками Великолепным, это для Турции, как Петр I для России. При нем Османская империя достигла вершины своего могущества. Сулейман Великолепный был законодателем и воином, поэтом и ювелиром, он прославился строительством дворцов, мостов и мечетей.

В сериале он представлен личностью не менее многогранной. Его портрет, конечно, приукрасили, как приукрашиваем мы нашего царя Петра, англичане — свою королеву Елизавету и т. д., наделяя этих персон изрядной долей юмора и человечности, чтоб было за что любить.

Почему же тогда, по крайней мере, на первых порах, на родине Сулеймана фильм о нем поднял заметную протестную волну? Хотелось, верно, чтобы на экране была безукоризненная сильная личность. А Сулейман там разный. Ведь в фильме больше не про его свершения, а про частную жизнь. Про любовь.

— Мы вошли в гарем падишаха, в его святая святых, — пытается объяснить необычность ситуации исполнитель роли великого визиря Ибрагима-паши Окан Ялабык.

Всегда и везде есть люди, оценивающие фильмы (равно как и книги) на исторический сюжет перво-наперво по степени их соответствия документальной правде. А в России еще прошел слух, будто «Великолепный век» снят по мотивам романа украинского писателя Павло Загребельного «Роксалана». Теперь во многих библиотеках на него — очередь, выдается по предварительной записи. Народ читает: совпадения есть, но в целом — совсем другая идея… Я попробовала восстановить историческую правду о Сулеймане и его дворе по современным книгам и статьям — сплошная путаница дат, имен, событий.

— Тексты, которые описывают эту эпоху, противоречат друг другу, — говорит и Халит Эргенч, сыгравший Сулеймана Великолепного и отчаявшийся найти последнюю истину в своих, турецких, библиотеках. Он призывает не воспринимать «Великолепный век» как учебник истории.

И все же понятно желание тех зрителей, которые благодаря этому сериалу словно совершают путешествие во времени. Попытаемся им помочь, немножко дорисовав увиденное ими на экране.

В фильме есть моменты, когда европейцы — немцы, итальянцы и т. д. свободно ходят по улицам средневекового Стамбула, и никто из местных жителей и головы не поворачивает в сторону этих явных чужаков. Так зрелище их было привычно?

По данным наших историков, столица Османского государства в период правления Сулеймана Великолепного насчитывала около полумиллиона жителей. Город был не только густонаселенный, но и многонациональный. Кроме турок, там проживали греки, армяне, евреи, арабы, албанцы, валахи, грузины, абхазы и т. д. — ведь еще со времен предшественников Сулеймана туда переселяли ремесленников из покоренных территорий, а многие такие ремесленники, не говоря уже о торговцах, и сами стремились перебраться в центр империи.

Наших современных донских зрителей, окажись они в том Стамбуле, могли бы принять за франков (ну это бы еще зависело от одежд), а франками там тогда называли всех западноевропейцев. Они работали в османской столице в составе дипмиссий, прибывали туда по торговым делам и т.д.

Конечно, только прогулки по средневековому Стамбулу нашим зрителям было бы мало. Им бы хоть одним глазком увидеть гарем, парк, в котором собиралась большая султанская семья… Почему нет, если по ходу фильма туда не раз проникали какие-то таинственные посыльные и заговорщики?..

Легко ли было затеряться среди обитателей гарема? Пишут, что его население достигало 10 тысяч человек. Ведь у каждой султанской жены и каждой фаворитки, у султанских сестер, не говоря уже о матери султана, был свой двор, по сотне прислуги.

Это в сериале, чтобы зрители не запутались, все яства и напитки готовит на небольшой кухне смешной толстяк-повар с двумя-тремя помощниками. На самом деле, как рассказывает, к примеру, Ш. Казиев в книге «Повседневная жизнь восточного гарема», у той же валиде-султан были и своя приготовительница кофе, и приготовительница шербета, а еще — наливательницы воды и хранительницы гардероба, и у каждой — свои ученицы, мелкие служки…

В каком же качестве или, точнее, под чьей маской легче было бы проникнуть в султанский гарем? Мне думается, что следовало бы рискнуть назваться помощницами портнихи. Портнихи там, верно, трудились день и ночь: ведь ни одна жена или фаворитка, если она не желала потерять расположение Повелителя, не должна была представать перед ним дважды в одном и том же платье.

И еще несколько слов о гардеробе. Если вы склонны к простудам, боитесь сквозняков, то это путешествие во времени лучше было бы наметить на теплое время года. Потому что надевать кофты, шубы, меховые накидки в гареме дозволялось лишь избранным, хотя во многих его помещениях было довольно прохладно.

Допустим, под видом портных, продавщиц драгоценностей или кого-то еще нашим зрительницам удалось проникнуть в гарем. Теперь важно не ошибиться дверью. На верхних этажах там обычно располагались покои избранных, прислуге отводили места на нижних.

Поэт и путешественник Жерар де Нерваль утверждал, что комнаты султанских жен были похожи одна на другую, как две капли воды: всюду одна и та же обстановка, все в одинаковых тонах. Даже коробки конфет для своих жен султан всегда заказывал одинаковые, чтобы дамы не перессорились из-за оберток. Правда, он описывал гарем уже более позднего времени. А было ли так при Сулеймане Великолепном?

В фильме падишах обедает, бывает, за одним столом со всей своей большой семьей. Французскому писателю и путешественнику 19-го века Теофилю Готье, который с султанами в их домашнем кругу не встречался, а вот гостем высших чиновником Блистательной Порты бывал, это показалось бы невероятным. Он уверял, что муж там никогда не разделяет трапезу с женами.

Есть и другие свидетельства: султан-де трапезничал трижды в день в одиночестве, ел с серебряных или фарфоровых блюд, которые подносили пажи. А где-то рядом, на всякий пожарный, дежурил лекарь…

В фильме султан порой очень близок к народу. Подобно калифу Гаруну аль-Рашиду из «Тысячи и одной ночи», переодевается простым смертным и ходит по людным местам Стамбула, желая узнать без посредников, что говорят о нем подданные, довольны ли его политикой, не терпят ли притеснений от чиновников.

В самом ли деле в средневековом Стамбуле можно было наблюдать подобную картину? Большой вопрос. Все же султаны не без основания крепко опасались за свою жизнь и очень заботились о собственной безопасности. При одном из предшественников Сулеймана просителю или другому лицу не из ближайшего окружения падишаха приблизиться к нему можно было лишь в сопровождении двух стражников, которые держали его под руки.

Словом, рассчитывать на теплую встречу в непринужденной обстановке с самим Сулейманом нашим зрителям-путешественникам скорее всего не пришлось бы. А смогли бы они побывать в необычном, украшенном в западно-европейском стиле дворце великого визиря Ибрагима-паши и его жены Хатидже?

Возможно, что и нет. По той причине, что неясно: действительно ли такая супружеская пара существовала. Когда кто-то из турецких историков сказал об этом сценаристке сериала Мераль Окай, она ответила, что очень удивлена. Потому что, как все в Турции, считала младшую сестру Сулеймана женой этого великого визиря. А какую уж трогательную историю сочинила об истории их любви…

В романе Загребельного Ибрагим-паша, хотя и без любви, тоже женится на Хатидже. Но теперь оказывается, что их брак — это далеко не факт. Зато достоверно известно: Хатидже была женой другого великого визиря — Лютфи-паши. Как бы то ни было, жизнь ее не сложилась: Ибрагим-паша, утратив доверие султана, был умерщвлен. Совместная жизнь с Лютфи-пашой закончилась разводом (по версии Загребельного, этот человек довольно дурного нрава однажды посмел поднять руку на Хатидже, за что и был отлучен от Семьи).

А есть ли у наших путешествующих во времени шанс увидеть прекрасную пленницу султана — кастильскую принцессу Изабеллу- Фортуну?

Однозначно — нет. И вовсе не потому, что до охотничьего домика, где падишах скрывал ее от посторонних глаз, им было не добраться. Судя по фильму, там были свои «партизанские тропы». И все-таки настоящую Изабеллу-Фортуну не смог бы увидеть никто. По той простой причине, что такой исторической фигуры не существовало. Мераль Окай придумала влюбившуюся в султана христианскую принцессу Изабеллу, верно, для того, чтобы подчеркнуть неотразимость Сулеймана, показать его весьма своеобразную рыцарственность.

Думается, «Великолепный век» — это вызов кинематографистам других стран: а вы смогли бы так рассказать о своей истории, чтобы вызвать к ней такой интерес, а к ее героям — сочувствие?

17 июня на российском телевидении завершается очередной «османский» телесезон. Но «Великолепный век» не кончается. В одном из своих последних интервью Мераль Окай сказала, что дальше интрига будет нарастать — развернутся драматические события, связанные с борьбой принцев крови — шах-заде — за власть.

К сожалению, нынешней весной Мераль Окай ушла из жизни — так же, как и главная героиня ее самого успешного фильма — Роксалана-Хюррем, после тяжелой неизлечимой болезни в том же возрасте 52 лет…

Из русскоязычных источников не вполне ясно, успела ли она завершить сценарий. Но дружная съемочная группа, устроившая недавно благотворительную акцию ее памяти, заверила, что все и дальше будет в стиле, заданном Окай.

Следующая встреча с героями «Великолепного века» на российском теле­экране состоится этой осенью, предположительно в октябре. А о поразившей Восток и Запад любви Сулеймана Великолепного к его славянской жене читайте в июльском выпуске «Аксиньи».