Руководители театра Bond street Майкл Макгиган  и Джоанна Шерман делают спектакли в «горячих точках»

Майкл и Джоанна на Минифесте – не только почетные гости. Вместе с ростовскими студентами и школьниками они поставили сочиненную афганцами притчу про закон джунглей.

На «Минифесте» – Международном фестивале спектаклей для детей и молодежи  – Майкл и Джоанна показали интересный слайд-фильм. Он необычен уже своей географией и временем запечатленных событий. К примеру, Афганистан накануне общенациональных выборов. в кадре – местные жительницы, создательницы спектакля на актуальную для общества тему. Не европеизированные красотки, а самые обыкновенные женщины в повседневной национальной одежде. Главная идея, которую они хотят донести до своих зрительниц: гражданкам Афганистана надо использовать свое конституционное право на участие в политических выборах. 

На других кадрах – тоже восточная страна. Здесь уже мужчины в традиционных национальных одеждах. Разыгрывают где-то прямо на площади спектакль против коррупции.

Подобные постановки Майкл и Джоанна организовывали в десятках странах мира, работали в Колумбии и Венесуэле, Бразилии, Косово, Индии, Ливии, Пакистане. В Россию приехали впервые. Не в экспедицию, а по приглашению оргкомитета «Минифеста» в качестве почетных гостей.

Удивление мог вызвать не только сам этот слайд-фильм, но и его авторы. Миниатюрная Джоанна Шерман скорее похожа на руководителя балетной студии, чем на организатора экспедиций в небезопасные точки на карте мира. С этого удивления и начался мой разговор с Джоанной и Майклом. Первый вопрос адресован Джоанне:

– Как вы, такая хрупкая, отваживаетесь работать в таких неспокойных местах, куда не каждый крепкий мужчина рискнет отправиться даже в обычное путешествие?

– Это с виду я маленькая и хрупкая, но внутри я сильная. Моя внешность в таких поездках даже дает мне некоторые пре­имущества. Женщину, да еще небольшого роста, худенькую, люди стараются защитить, уберечь от опасностей. У маленьких и худеньких больше шансов найти укрытие, если вдруг начнется бомбежка или обстрел. Хотя бомба и пуля могут попасть в любого.

– Как выбираете маршруты экспедиций?

Джоанна: – Каждый раз, когда намечаем поездку для постановки спектакля, смотрим, соответствует ли эта территория тому списку требований, который мы составили. В этом списке ряд пунктов. Во-первых, мы должны быть уверены, что спектакль будет способен оказать положительное влияние на зрителей. Из этого следует, что зона непосредственных боевых действий – не наша территория. Когда конфликт уже доведен до такой стадии, внести ценный вклад в его разрешение средствами театра вряд ли возможно. 

Кроме того, мы должны убедиться, что люди, которые нас принимают и участвуют в нашем проекте, не потратят на нас те ресурсы, которые им самим жизненно необходимы. Ту же питьевую воду.

Когда мы впервые приехали в Афганистан, бомбежки там уже прекратились, талибы ушли. В сердцах людей жила надежда на кардинальные перемены, начало новой жизни, в которой есть место искусству. Для нас это было идеальное время для поездки туда. 

Сейчас в ближайших планах  – Йемен и Южный Судан. Ждем подходящего момента.

– На «Минифесте» сообщалось, что спектакль, который побудил афганских женщин участвовать в общенациональных выборах, создавали под руководством Джоанны сами женщины. В афганском обществе для женщин много традиционных ограничений, связанных с убежденностью в том, что интересы женщины должны реализоваться в кругу семьи, что ей следует держаться подальше от внешний влияний. Общаться с посторонними мужчинами – ни-ни! Даже телевизор смотреть не рекомендуется, поскольку по нему показывают турецкие телесериалы и голливудские ленты, в которых много соблазна. Джоанна решила воспользоваться правом афганок на женские посиделки. Ведь общение женщин в своем кругу так строго не регламентировано. Женщины вполне могут разыгрывать друг перед другом какие-то сценки. С помощью Джоанны инициативная женская группа написала сценарий, сделала по нему постановку, и стала ее показывать на новых и новых женских посиделках. А где был и чем в это время занимался Майкл? Не переодевался же он женщиной…

Майкл: – Я в это время вел разъяснительную работу среди афганских мужчин. Пытался убедить их отпускать своих жен и дочерей на выборы. Мы работали в четырех провинциях Афганистана. Считаем, что нам удалось добиться хорошего результата.

– Вы обеспечены в таких экспедициях охраной? Сопровождает ли вас кто-то из сотрудников посольства?

Джоанна: – В таких странах, как Афганистан или Иран, наше посольство очень сильно охраняется, а его сотрудники, в отличие от нас, не всегда имеют возможность свободно передвигаться по стране.

Майкл: – Обычно, собираясь для постановки спектакля в какую-то страну, мы прежде всего устанавливаем контакты с местными актерами. Они и становятся нашими главными проводниками и советниками, которые подсказывают, как избежать опасностей.

Охрана, да еще вооруженная, наоборот, могла бы привлечь к нам ненужное внимание. К тому же поддержку нашей миссии посольством мы получаем как раз-таки в том случае, если убедим его, что для реализации проекта нам не потребуется обращаться туда за какими-то дополнительными ресурсами, просить в помощь охрану и прочую свиту.

Джоанна: – Мы запросто могли бы перемещаться в бронированном автомобиле, однако предпочитаем местные такси. Правда, если уверены в таксисте. Бронированный автомобиль может натолкнуть бандитов на мысль, что его пассажиры – какие-то очень важные или очень богатые люди, за которыми стоит поохотиться.

– Местное население живо откликается на приглашения поучаствовать в ваших проектах?

Джоанна: – Как мы сказали, прежде чем поехать в какую-то страну, мы устанавливаем контакты с представителями ее театрального сообщества, поэтому там есть люди, которые нас ждут. Бывает, делаем постановки с профессиональными актерами, бывает – с людьми, у которых еще не было опыта выступлений перед публикой, бывает – со смешанными группами. В восточных странах для молодых артистов (без разницы – профессионалов или любителей) особое значение имеет присутствие в зале людей старшего поколения. Если пожилой слушает молодого с благосклонным вниманием, открывает благодаря ему для себя что-то новое, это – большой плюс к репутации молодого. Это поднимает и самооценку молодого артиста.

Мы с Майклом, кстати, учим не только актерскому мастерству, но искусству общения с людьми разного социального статуса. Учим отстаивать свои гражданские права.

– Где вам было труднее всего работать?

Джоанна: – Для меня одно из самых сложных мест – это лагерь беженцев. Сложных прежде всего в эмоциональном плане. Там не редкость дети со свежими ранами и травмами. Это душераздирающее зрелище. Тяжело встречаться с отцами семейств, которые, в большинстве своем, подавлены морально, потому что не могут теперь обеспечить семью. Тяжело смотреть на женщин, которые потеряли семейный очаг и не могут окружить свою семью былой заботой, создать былой уют.

Майкл: – Случаются кризисы там, где не ожидаешь. Однажды мы начали работу над проектом с участием десяти местных женщин. Приходим на следующий день, а вместо десяти только две участницы. Что такое? Оказывается, одной молоденькой девушке наш проект чем-то не понравился, и она просто наврала своему отцу, что иностранцы собрали всех, чтобы развлекаться – петь, танцевать, фотографироваться. Тот рассердился, связался с отцами других участниц нашего проекта, и они запретили своим дочкам в нем участвовать.

Мы были потрясены, не знали, что дальше делать. Ситуацию спасла дочь муллы, девушка с твердым характером, просвещенная, считающаяся с местными традициями. Она попросила отца поверить ей. И рассказала о нашем проекте. Мулла не обнаружил в наших действиях и планах ничего предосудительного. После этого теперь уже мулла связался с отцами участниц нашей постановки, и девушки вернулись в проект.

Джоанна: – Надо сказать, что мы в своих постановках указываем на те пороки, которые считают злом все религии.

– В Афганистане сценарий постановки, призывающей активно участвовать в выборах, местные женщины придумали сами. А на Балканах, как я слышала, вы ставили Шекспира. От чего зависит выбор темы и репертуар?

Майкл: – От ситуации. Там, где существует развитое театральное сообщество, можем поставить и Шекспира, и Мольера.

Джоанна: – На Балканах мы делали постановку по шекспировской истории, которая нам показалась особенно созвучной происходящим там драматическим событиям. Я имею в виду «Ромео и Джульетту». Причем мы старались рассказывать ее без слов. С помощью языка жестов, движений, визуальных средств.

Майкл: – Когда мы делаем постановки, направленные против коррупции и насилия, то местные жители часто сами придумывают сюжеты, исходя из своих реалий.

– А это не опасно для местных жителей? Вы-то по окончании проекта вернетесь в Нью-Йорк, а им там жить дальше…

Майкл: – Реальные ситуации творчески перерабатываются. В идеале зритель после спектакля должен задуматься о том, что есть коррупция? Не потакает ли он сам коррупционеру – невольно или потому, что в данный момент ему это выгодно? Не окажется ли в следующий раз жертвой коррупции, потому что не пресек ее, когда это было возможно?

В Афганистане сами местные жители придумали и разыграли с нашей помощью спектакль «Закон джунглей». Это – притча для взрослых и детей о тигре, который уверен, что ему дозволено все. О других обитателях джунглей, которые могут жонглировать своими принципами, как мячиками. Вот заяц вызывает на соревнования в беге черепаху. Он уверен, что награда у него в кармане. Однако к финишу первой приходит черепаха. И знаете, почему? Подкупила следящего за порядком на этих соревнованиях, и тот долго и нудно принялся выяснять у зайца, кто таков?.. Время потеряно. Заяц проиграл…

Этот спектакль пользовался большой популярностью. Его показывали повсюду: на площадях, в воинских частях. Даже были отдельные показы для полицейских. 

Помню, один начальник полиции, когда началось обсуждение постановки, сказал: «Проблемы коррупции в нашей полиции существуют, этого нельзя не признать. Они есть, но не на моем участке. Мои сотрудники взяток не берут, ни в чем таком не замешаны. Это вот на других полицейских участках, в других провинциях – там, да… Случается. А у нас – нет». Надо ли говорить, что то же самое можно было услышать и в другой провинции, и в третьей. Реакция понятная. Но раз так говорят, значит, все же задело. Узнали себя в тех персонажах, в ком не очень бы хотелось узнавать.