Михаил Иванович Барило родился 27 июля 1926 года в селе Барило­Крепенская Родионово­Несветайского района Ростовской области. Участвовал в освобождении Польши. Бывший наводчик зенитной установки. Награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне». Живет в рабочем поселке Усть­-Донецком.

— Я служил в 1857­м зенитно­артиллерийском полку. Летом 1944 года наша часть прибыла в польский город Люблин. За городом находился лагерь смерти «Майданек». Мы попали в него на следующий день после освобождения узников нашими войсками.

То, что мы увидели, было просто чудовищно. Такое невозможно забыть. К лагерю были подведены железнодорожные пути. Через 50 метров стояли вышки. Кругом колючая проволока. Для обслуживающего персонала в лагере были построены финские домики. Возле них росли цветы. А рядом… Даже страшно вспоминать — цементированные площадки. И на них — трупы людей. Их еще не успели сжечь в крематориях, которые очень напоминали наши русские печи с трубами.

Как рассказывали местные жители, они никогда не слышали на территории лагеря выстрелов. Людей сначала душили в газовых камерах, похожих на железные гаражи, а потом трупы сжигали.

Одежды, снятой с несчастных, на территории лагеря было как 2­3 скирды. Возле печей — холмы из пепла человеческого высотой два с половиной метра, а может быть, и больше. Нам показали огороды возле лагеря. На них выращивали овощи. А удобрением был тот человеческий пепел. Так вот, капуста с этих огородов была вся синяя.

Мы побывали в бараках. Там обувь лежала всех размеров под самый потолок. И взрослая, и детская. Жуткое дело, что я видел.

Женщина, которая нас водила по лагерю, рассказывала, что жена коменданта придумала страшное «развлечение». Под балкон ее дома каждый день приводили ребенка из лагеря. И ее муж должен был одним ударом разрубить детское тело. А еще с узников снимали кожу и делали из нее женские перчатки.

Через несколько дней поймали начальство этого лагеря смерти и по приговору военного трибунала всех повесили. Только вот никогда не вернуть жизнь тысячам замученных фашистами людей.

А еще из памяти не стирается встреча в сорок втором году с молодым старшим лейтенантом военного госпиталя, который находился некоторое время в нашем селе. Называли село по­простому — Бариловка. Иван Малышев (так звали парня) был врачом военного госпиталя, а жил у нас на квартире. Однажды немцы прорвали линию фронта. Ваня пришел в час ночи и спрашивает у матери: «У вас есть во что переодеться»?

Мать дала одежу старшего сына, который был на фронте. Военную форму Вани мы спрятали в овечьих яслях, а оружие — в голубятне. Каждый из нас понимал, чем это грозит… Ваня лег спать, а наутро в село вошли немцы. Мать представила Ваню своим сыном, якобы вернувшимся из тюрьмы. Так он прожил у нас еще семь дней. Хорошо, что полицаи не прознали. А то всех бы расстреляли.

Когда до Вани дошли слухи, что наши уже близко, он попросил его вывести из села. Так я его в 12 ночи и повел по балке. Очень хотелось бы узнать о судьбе этого человека: жив ли остался?

А Победу я встретил в городе Демблине. Это тоже в Польше. В карауле стоял…Мы все вместе радовались: и наши солдаты, и поляки. Всем хотелось мира. Никто не хотел умирать…