Дневник страданий и стойкости

После возвращения с фронта по памяти Герасим Миронович напишет дневник. «Чтобы знали потомки, какой ценой досталась Победа старшему поколению. Какие трудности пришлось пережить их дедам и прадедам». 

Читать странички эти сначала будут его родные. Приемная дочь Людмила Якубова, вернувшаяся с фронта, о боевом пути которой рассказывала наша газета в прошлом году («От станции к станции», № 267 от 18 сентября 2020 года). Внуки отважного ветерана. 

А сегодня пожелтевшие от времени листочки хранятся в музее Гапкинской средней школы. Осенью прошлого года, во время подготовки материала о Людмиле Якубовой, мы познакомили эту семью с руководителями школьного музея Гапкинской школы Еленой Реуцковой и Еленой Московкиной. Людмила Васильевна Якубова ведь была землячкой гапкинцев. Между ними завязалась дружба. Передала дневник ребятам внучка Герасима Мироновича Вера.

Окружение

Первый день в дневнике Герасима Макарова - 7 июля сорок первого года. Тогда его, почтового работника, призвали на фронт. В этот день он, как обычно, пришел на работу. Но его послали в военкомат. А на следующее утро на пароходе из Константиновска вместе с другими новобранцами Герасим отправился на призывной пункт в Ростов:

«В Ростове нас обмундировали, сформировали по пять человек для отправки в полевые почты. Выдали оружие, снабдили всеми почтовыми принадлежностями, дали штемпели, номера полевых почт, дали машины, шоферов и мы поехали на машинах до Киева. Там нас направили по дивизиям».

Под Киевом дивизия, где служил Макаров, попала в окружение:

Мы стали обороняться. Меня ранило в левую руку в локоть навылет. Тут налетела немецкая авиация. Кого ранили, кого побили, но нас миновало. Мы сели на машину. Едем, а куда - сами не знаем. Машины туда-сюда по степе бегают, как мыши в мышеловке. Бегит санитарная машина - мы остановили. Я прошу сделать мне перевязку, но врач наложил мне жгут и говорит: « До села дойдите, там в больнице сделают перевязку».

Плен

В одном из украинских сел Герасиму оказали необходимую медицинскую помощь. Но он отстал от своей части и попал в плен:

«Нашей братвы много собралось. Всех пленных пешком фашисты погнали в Борисполь. Меня вместе с другими ранеными поместили в лазарет. По первости жители носили нам продукты, кто что мог: хлеба, пирожков, мяса, вареников, молока. Но недолго было так. Обгородили колючей проволокой и не стали никого пускать, а сказали, чтоб жители собирали продукты – хлеб, картошку, что смогут, и сдавали немцам, они будут выдавать, так что лишнего не дадут. Стало дело хужей. Если привезут картофель, хлеб, братва старается как-то украсть. Немец, если заметит, начинает избивать. Жителям хотится что-нибудь передать - братва кидает через проволоку пилотки. Они что-нибудь положут и обратно перекидывают через проволоку. Но тут кто успеет, один хватит, а другие на него набрасываются вырвать. Немец ходит с наганом, разгоняет жителей, чтоб не передавали, а другой фотографирует для интересу, чтоб домой послать, чтоб посмотрели, как русские кидаются за куском хлеба, один одного с ног валяют. Если кто достанет картошки или кабак, станет варить в котелке, то немец подходит, все перекидывает, вдобавок еще и палки даст.

А за проволокой на чистом поле недалеко от нас пригнали пленных много. Шинели посымали с них и обувь целые яруса наклали, а было прохладно. И всю ночь держали их под открытым небом. Кругом пулемёты, автоматчики охраняли их. Куда их угнали, не знаем, по-видимому, в Германию. Потом пригнали исче пленных.

А нас всех раненых, кто может ходить, погнали на Киев. 

Переправились мы через Днепр по мосту и гонят нас по Киеву. Народу стоит много, некоторые своих угадывают, а некоторые стоят с нашивками. Хотят передать что-нибудь покушать, знают, что пленные голодные. Какая женчина подбежит, станет давать, пленные кучей кидаются, немец начинает палкой лупить. Я не шёл с левой стороны, потому что у меня левая рука ранена. Тут же с левой стороны народ стоит. Одна женщина, дай ей бог здоровья, если жива, как это говорится, подбежала и дала мне кепку, а в ней морковка большая и половина пышки горячая, наверно, только что спекла. Мне и ещё одному раненому дала. Когда покушал эту пышку и думаю: в жизни я таких пышек не кушал. Если б я остался живой, пришёл домой, я бы сказал жинке: «Сжарь таких пышек, как мне в Киеве дала одна женчина».

Побег

Неизвестно, как сложилась бы судьба Герасима Макарова, если бы ему не удалось бежать из плена. Его вместе с другими красноармейцами немцы погрузили в вагоны. Видимо, для отправки в Германию:

«Загоняли нас шлангами, как скотину. Набивают полный вагон стоя – закрывают дверь. Начинают в следующий вагон, пока всех погрузили. Тронулся поезд, ну, думаю, куда нас завезут, какая наша судьба будет. Работник я не гож, и Германии не нужен. Убьют где-нибудь и выбросют, и никто не узнает, где и какая могила моя».

Встретил в том эшелоне смерти Герасим своего племянника Федора и еще шестерых земляков. По дороге сбежали донские казаки и почти год добирались они в родные края, где в ту пору хозяйничали оккупанты: «Мы спешили домой. Спрашивали, кто знает прямей дорогу на Ростовскую область, и старались как можно больше пройти за день. Где-нибудь в холодочке посидим, отдохнем, закусим и опять в путь».

Когда советские войска освободили константиновскую землю, Герасим снова ушел на фронт. Он воевал в составе 844-го стрелкового полка 267-й стрелковой дивизии. 30 августа 1944 года был представлен к награждению медалью «За боевые заслуги». В наградном листе можно прочитать: «В боях юго-западнее местечка Яумпилс 20 августа 1944 года своевременно доставлял боеприпасы на передний край, благодаря чему подразделения отразили контратаки противника».

Он прожил долгую жизнь. Умер в возрасте 87 лет. А потомкам оставил написанный химическим карандашом небольшой дневник, который невозможно читать без волнения. Чтобы помнили.

Фото из архива семьи Якубовых